Коробка LEGO: от понимания принципов к рождению Tres, Tres

Примерное время чтения · 14 min

Коробка LEGO

Сегодня я хочу рассказать вам историю. Это началось много лет назад, когда я начал изучать, экспериментировать и исследовать принципы и концепции Latosa Эскрима посредством учений моих учителей: Рене Latosa, Бернда Шуберта, Билла Ньюмана и Маркуса Бартоломе.

В те ранние годы я понял нечто фундаментальное: принципы Latosa Эскримы можно комбинировать, не теряя при этом своей индивидуальности. Это было похоже на то, будто передо мной стояла большая коробка с LEGO кирпичами. Каждый кирпичик имел свой цвет, форму, размер и предназначение. В одиночку это был всего лишь один элемент, а не законченная конструкция. Однако как только вы научитесь распознавать его характеристики и связывать его с другими, вы сможете построить дом, мост, башню или крепость. Все зависело от понимания того, как использовать кусочки.

Для меня Latosa Эскрима работал именно таким образом. Рене Latosa не просто учил набору техник, которые можно воспроизвести механически. Через движение он продемонстрировал принципы и концепции, которые ученики должны были научиться распознавать, понимать и применять. Это различие было решающим: поймите принцип, и вы сможете его развить; копируйте только движение, и вы остаетесь ограниченными его формой.

Это осознание постепенно изменило мой способ обучения. Мне не хотелось просто повторять увиденное на уроке или семинаре. Я хотел знать, почему механизм работает, при каких условиях его можно использовать и как он связан с другими элементами системы. Я начал закладывать собственную основу для исследований и закладывать на нее первые кирпичи. Одна концепция привела к другой; одно движение порождало второе; одно решение может стать другим, в зависимости от расстояния, времени, угла и реакции противника. Мало-помалу я строил личную крепость — не фиксированную, закрытую структуру, а такую, которую опыт мог расширять, изменять и адаптировать.

Понимание принципов, а не методов коллекционирования.

С годами я понял, что знание множества техник не обязательно означает умение драться. Техника может быть выполнена правильно во время упражнения, но не применима, когда противник реагирует, меняет расстояние, меняет время или пытается нанести вам удар.

Поэтому я все больше концентрировался на фундаментальных принципах. Сила, скорость, время, баланс, дистанция, контроль, концентрация и отношение не были изолированными элементами. Они принадлежали к единой структуре, а техника была лишь одним из возможных проявлений этих принципов. Моей целью было понять, как функционирует эта структура, а не запоминать постоянно растущее количество движений.

Я экспериментировал с различными комбинациями, чтобы увидеть, как концепции Latosa Эскримы могут перетекать друг в друга. Для каждой новой комбинации требовалась причина. Я не был заинтересован в добавлении движений только для того, чтобы усложнить систему; вместо этого я постарался удалить то, что казалось лишним, и сохранить то, что могло иметь практическое применение. Для меня эволюция боевой системы – это не вопрос постоянного добавления техник, а вопрос более глубокого понимания ее основных принципов.

Рождение Tres, Tres

Мой Tres, Tres родился в результате долгого процесса изучения и экспериментирования. Я никогда не задумывал ее как систему, призванную заменить Latosa Эскриму. Это был мой собственный способ организации и интерпретации принципов, которые я изучил.

В ходе своего исследования я работал над связями между девятью понятиями: De Fondo, De Campo, Fondo Fuerte, Redonda, Crusada, Abaniko, Sonkite, Saloon и De Cuerdas. Это были не девять отдельных отсеков, а девять возможностей, которые могли соединяться, перекрываться и меняться во время боя. Действие может начинаться с одного понятия и развиваться через другое, в зависимости от ситуации.

Tres, Tres возникла из необходимости организовать эти связи в структуру, которая помогла бы практикующим понять возможности движения, а не просто воспроизводить заранее определенные последовательности. Метафора LEGO вернулась: кирпичи были теми, которые мне дали мои мастера, а конструкция стала результатом моих исследований.

Экспериментирование и противостояние

На протяжении многих лет я пытался проверить свои знания, встречаясь с практикующими и бойцами разного боевого опыта. Я хотел посмотреть, как принципы Latosa Эскримы отреагировали на людей, которые не обязательно использовали одни и те же методы, дистанции или стратегии.

Такого рода конфронтация помогла мне осознать как возможности, так и ограничения конкретных приложений. Движение, которое идеально работает с партнером, может быть гораздо сложнее выполнить, преодолевая сопротивление. Поэтому я считаю необходимым отличать техническую демонстрацию от экспериментов в бою. Оба играют обучающую роль, но они не предоставляют одинаковую информацию: демонстрация иллюстрирует принцип, тогда как динамическая конфронтация показывает, как этот принцип ведет себя при изменении условий.

Опыт работы за пределами тренировочного зала

Важная часть моего личного опыта получена за пределами боевых искусств. В своей профессиональной жизни я работал подрядчиком, имея дело с ситуациями и средами, в которых восприятие риска, суждение и контроль моих собственных реакций имели конкретное значение.

Этот опыт сильно повлиял на мое понимание самообороны. В тренировочном зале мы можем узнать нашего противника, договориться о правилах и при необходимости остановить упражнение. За пределами этой среды условия могут быть непредсказуемыми. Вот почему я придаю такое значение распознаванию опасности, соблюдению дистанции, сохранению здравого смысла и принятию решений под давлением.

Я не считаю свой профессиональный опыт автоматическим доказательством эффективности какой-либо боевой техники. Скорее, это был один из опытов, которые направили мои исследования в сторону простоты, адаптивности и управления непредвиденными ситуациями.

Полноконтактный бой

Другая важная часть моих экспериментов включала полноконтактный бой, включая опыт использования защитного снаряжения и доспехов, используемых в исторических боях. Эта деятельность позволила мне соблюдать определенные принципы в условиях искреннего противодействия.

Когда противник действительно пытается вас ударить, ваше восприятие расстояния, управление временем и способность выполнять движение меняются. Физическое и психическое давление может глубоко повлиять на поведение бойца. Вот почему я всегда считал тренировочные тренажеры и защиту важными инструментами для реалистичной практики, соблюдая при этом необходимые ограничения безопасности.

Конечно, спортивный или регламентированный бой не может воспроизвести все условия настоящего нападения. Однако он может проверить важные аспекты, которые редко возникают только в результате совместного обучения. Это убеждение станет одним из центральных элементов моей Военной академии.

Рим, 2019: мой разговор с Рене Latosa

В 2019 году у меня была возможность провести время с моим Великим Магистром Рене Latosa во время визита в Рим. Для меня это имело большое значение, потому что я мог показать ему некоторые результаты своих многолетних исследований.

Во время индивидуальной тренировки Рене попросил меня изучить два принципа, которые я считал основополагающими: «Касаться, не будучи прикасаемым» и «Быть ​​в пределах меры, не находясь в пределах меры противника». Это было важно для моего изучения фехтования. Речь шла не просто о том, чтобы быть быстрее; речь шла о взаимосвязи между расстоянием, временем, траекторией и движением.

Я объяснил, что мои исследования включали тригонометрию в применении к фехтованию, геометрию работы ног и баллистику ударов. Я различал линию атаки и угол атаки: линия описывает направление, по которому развивается атака, а угол — это направление, с которого она наносится. Изменение угла может изменить возможности нападения и защиты, даже если видимое расстояние между бойцами остается одинаковым.

Тот же принцип можно изучить с помощью работы ног в фехтовании, продвижения, отступления и угловых движений. Я также объяснил, что геометрические принципы меры и траектории появились в итальянском фехтовании шестнадцатого века, особенно в трактатах о бое на мечах и кинжалах.

Связи с европейским фехтованием

Во время нашего разговора я упомянул историческую связь, которая меня заинтересовала. В семнадцатом и восемнадцатом веках, во время испанского колониального правления на Филиппинах, европейские традиции фехтования вошли в контакт с местными боевыми практиками.

В моей интерпретации некоторые филиппинские системы фехтования, возможно, вобрали в себя принципы, аналогичные принципам европейского фехтования, особенно в отношении контроля меры и траектории и нанесения ударов без удара. Такие знания могли войти в определенные семейные традиции и передаваться как ограниченное наследие.

Я не утверждаю, что все филиппинское фехтование заимствовано из европейского фехтования. Я считаю ценным изучать возможные взаимоотношения и обмены на протяжении веков, отличая документированные факты от интерпретаций, требующих дальнейшего исследования. Меня интересовало понимание того, как схожие геометрические принципы могут проявляться в разных традициях фехтования.

Работа ног Рене Latosa и американский бокс

Рене дал мне важное разъяснение о своем собственном движении. Он рассказал мне, что помимо филиппинского фехтования со своими учителями он также изучал американский бокс. По его словам, на его работу ног почти полностью повлиял бокс, и он оценил это влияние на 99%.

Он сказал, что движения, расположенные в виде знакомой звездочки, также пришли преимущественно из механики американского бокса, и что такое же влияние можно увидеть в структуре и динамике его ударов.

Мне это показалось особенно интересным. На творчество Рене сильно повлиял бокс; Моё исследование касалось работы ног в европейском фехтовании, контроля меры и углового смещения. Я не обязательно видел эти интерпретации противопоставленными друг другу. Это были разные способы организации движения на основе общих принципов.

Колесо: мой Fondo Fuerte

В какой-то момент Рене спросил, как бы я определил и представил свой Tres, Tres. Я ответил простым образом: «Рене, для меня то, что ты называешь Fondo Fuerte, похоже на колесо телеги».

Колесо состоит из трёх основных элементов: центральной ступицы, восьми спиц и внешнего железного обода. Обод представляет собой мою защиту — структуру, которая определяет и защищает мое пространство действий. Восемь спиц обозначают мои линии атаки и направления движения. Таким образом я могу организовывать ракурсы, менять меру и развивать свои действия. Хаб представляет собой центр действия, ориентир, вокруг которого организована вся структура.

Затем я объяснил принцип, который считаю фундаментальным: “Бой должен вращаться вокруг меня. Я не должен вращаться вокруг боя”.

Это предложение суммирует важную часть Tres, Tres. Я не хотел все время гоняться за движениями соперника и терять собственную организацию. Мне хотелось научиться управлять центром действия, контролировать дистанцию ​​и выбирать наиболее выгодные направления.

Таким образом, колесо телеги было геометрической моделью, с помощью которой можно было интерпретировать бой. Хаб организовал акцию; спицы указывали возможности движения; ободок образовывал защитное сооружение. Каждый элемент был связан с другими.

«Три, Три»

После того, как я показал ему свою работу, Рене спросил, может ли он использовать мой Tres, Tres. Я помню, как он назвал это слово «Три, Три» в своем американском произношении.

Я ответил, вернувшись к метафоре, которая сопровождала все мои исследования: «Рене, ты показал мне коробку с LEGO кирпичами. Все, что я сделал, это построил что-то отличное от того, что было в инструкции по эксплуатации. Для меня Latosa Эскрима — это ящик для инструментов, коробка LEGO: инструмент, с помощью которого можно собрать или разобрать что угодно».

Это был самый простой способ объяснить, что я сделал. Я не пытался заменить принципы, которым он меня научил. Я пытался понять их и использовать для развития личной конструкции.

Рене Latosa в моей Оружейной академии

Во время этого визита в 2019 году я также взял Рене в свою Оружейную Академию. Помню, как его удивило количество и разнообразие оружия в комнате. На стенах висели многочисленные кампиланы, боло, баронги, taming, филиппинские щиты, копья и другое оружие филиппинских традиций фехтования. Некоторые из них были антикварными или традиционными предметами; другие предназначались для обучения и тренировок.

Помимо оружия я собрал множество полноконтактных тренажеров, средств защиты и специального снаряжения. Рене все осмотрел и спросил, почему я так обустроил комнату.

Я ответил: “Рене, потому что это оружейная. Мы здесь не просто изучаем движения: мы экспериментируем с полноконтактным боем. Мы фехтовальщики и практикуем филиппинское фехтование с таким же менталитетом, как боксер, занимающийся боксом, или боец, готовящийся к физическому противостоянию. Без подходящих тренажеров и защиты мы рискуем стать людьми, которые могут только воспроизводить движения, никогда не проверяя их эффективность.

“Для меня филиппинское фехтование также является инструментом самозащиты. Я хочу знать, как я реагирую, когда противник сопротивляется, меняет дистанцию ​​и действительно пытается меня ударить. Если я не изучаю полноконтактный бой, как я могу оценить, поможет ли мне то, что я практикую, когда это необходимо?”

Именно эту философию я пытался развивать в своей Академии. Технические знания были лишь частью процесса; другая часть была экспериментированием.

Библиотека фехтования и коллекция европейского оружия.

Рене был также удивлен еще одним аспектом моей Академии: библиотекой. За прошедшие годы я собрал обширный набор книг по истории фехтования, включая оригинальные книги шестнадцатого, семнадцатого и восемнадцатого веков, сохранившие учения и знания мастеров фехтования прошлого. В библиотеке также были трактаты по итальянскому фехтованию на саблях двадцатого века.

Рядом с книгами стояла моя коллекция европейских сабель, включая как тренировочные, так и военные сабли. Я не рассматривал эти предметы как просто украшения. Они были инструментами исследования. Трактаты давали представление о мышлении исторических мастеров, а сабли позволяли непосредственно исследовать их конструкцию, различия, баланс и возможную связь с системами фехтования, для которых они были разработаны.

Рене посмотрел на библиотеку, филиппинское оружие, европейские сабли и снаряжение и в конце концов сказал: “Алессандро, это не просто спортзал. Это даже не просто оружейная комната. Это настоящий музей!”

Я вспоминаю эти слова с огромным удовольствием. Я пытался создать место, где сохранение истории и практические эксперименты могли бы сосуществовать: где-то можно было бы изучить старый трактат, изучить историческое оружие, а затем углубить понимание движения посредством тренировок. Я не хотел, чтобы история фехтования осталась только на страницах книг. Я хотел продолжать изучать это на практике.

Рене наблюдает за полноконтактным боем

Во время тренировки Рене имел возможность посмотреть несколько боев с участием двух кадетов моей Академии. Мы использовали соответствующие тренажеры и защиту, но бои не были поставлены. Бойцы сопротивлялись друг другу и пытались применить изученные принципы в динамичных условиях.

Защита и тренажеры снизили риск травм, позволяя нам ощутить давление, контакт и реакцию соперника. Я хотел, чтобы Рене увидел не только теоретическую сторону моей работы, но и то, как мы пытались ее проверить. Объяснение принципа — это одно; попытка применить его, когда оппонент не сотрудничает, — это другое.

Я не утверждаю, что защищенный бой идеально воспроизводит все условия реального противостояния. Я верю, что это важный способ оценки аспектов боя, которые не могут быть полностью раскрыты в заранее определенных учениях. Вот почему я посвятил так много времени и так много ресурсов созданию своей Военной академии.

Слова Рене Latosa

В конце этого опыта Рене обратился ко мне со словами, которые я никогда не забуду: “Алессандро, ты не просто практик. Ты не просто учитель. Ты Великий Магистр Оружия. То, что ты сделал за все эти годы, – великолепная работа. Кажется, будто ты заново изобрел Latosa Эскриму”.

Эти слова очень много значили для меня. Я никогда не пытался заново изобрести систему Рене или заменить то, чему он меня научил. Я постарался понять это как можно полнее. Я изучал принципы, экспериментировал с ними, сравнивал их с другими видами фехтования и исследовал их возможности.

Европейское фехтование, геометрия движений, старые трактаты, историческое оружие и полноконтактный бой стали инструментами для углубления моего понимания Latosa Эскримы. Самым главным признанием для меня было не звание Великого Магистра оружия. Дело в том, что Рене увидел и понял работу, которую я выполнял на протяжении многих лет.

Я снова вернулся в коробку LEGO. Я не изменил основных элементов; Я научился строить с ними что-то другое.

Значение Наследия

Оглядываясь назад на это путешествие сегодня, я считаю, что становится все более важным отличать сохранение традиции от простого повторения ее внешних форм. Сохранение учения не обязательно означает замораживание его на месте. Это означает понимание ее принципов, уважение ее истоков и передачу ее смысла.

Latosa Эскрима предоставил инструменты, которые сопровождали меня на протяжении большей части моей жизни. Вместе с ними я развивал личные исследования, не забывая при этом мастеров, от которых я получил фундаментальные учения. Tres, Tres является частью этого путешествия. Он не претендует на единственно возможную интерпретацию принципов Latosa Эскримы. Это результат моего опыта, исследований и желания продолжать экспериментировать.

Я считаю, что студенты должны осознавать ценность получаемых ими учений и одновременно развивать способность мыслить независимо. Учитель может указать направление, показать принцип и скорректировать движение, но не может заменить личное понимание ученика.

Эта ответственность становится еще более важной при передаче военного наследия. Для меня вклад в Latosa Наследие Эскримы в Европе означает сохранение полученных мной учений, одновременно поощряя серьёзное, вдумчивое исследование, открытое для экспериментов. Это значит отличать основополагающие принципы от личных интерпретаций, уважать историю, не превращая ее в нечто неподвижное, и помнить, что никакое звание, звание или признание не могут заменить знания, практику и способность преподавать.

Строительство продолжается.

После стольких лет исследований мое видение Latosa Эскримы остаётся привязанным к образу, который сопровождал меня с самого начала: большой коробке LEGO. Каждый принцип — кирпич. Каждый опыт может научить нас чему-то, как его использовать. Каждая встреча может выявить связь, которую мы ранее не признавали.

Конструкцию можно увеличить, модифицировать или даже разобрать, чтобы лучше понять ее конструкцию. Но все начинается со знания фундаментальных элементов. Это урок, который я старался пронести в своем путешествии.

Учитель может показать вам кубики. Но научиться строить зависит только от вас.

Алессандро Фантини
LATOSA® PINOY COMBAT ESCRIMA
LEGACY EUROPE